Однако сам Фернандо считает, что ему сильно повезло. «Да, да, синьор Владимире—говорил он мне, когда я останавливался поболтать у его будочки,—я очень счастливый человек. У меня есть работа, есть квартира. Моя жена, как настоящая синьора, может не работать, а дочка ходит в школу. Мог ли я об этом мечтать в своем «паэзе» в Апулии? Там нет никакой работы, а значит, нет и денег, не на что жить. Некоторые из моих «компаэзани» (земляков), которые тоже переехали в Рим, до сих пор живут в бараках у Монте-Марио. Вы знаете, синьор Владимире как они мне завидуют?»
Но почему такая тоска в глазах у Фернандо, когда он, как птица в клетке, сидит день-деньской за стеклом своей будки? Почему такая грусть в его голосе, когда он говорит о своих «компаэзани», которым, по его словам, до сих пор приходится жить в бараках?
Только один раз я видел, как Фернандо вышел из себя. Это было в тот день, когда хозяин отказался повысить ему зарплату. Цены росли уже несколько лет подряд. После энергетического кризиса инфляция составляла 20— 25 процентов в год. Профсоюз привратников, как и других категорий трудящихся, потребовал увеличения зарплаты. Однако реакционное руководство профсоюза приняло половинчатое решение—вроде согласилось с требованием рядовых членов, но последнее слово оставило за хозяевами, ведь портье не вносят квартирную плату и, следовательно, не страдают, как другие слои населения, от ее увеличения. Поэтому, дескать, хозяева могут исходить из «реальных возможностей ». Соблаговолят—прибавят.
В день стычки Фернандо с хозяином я, спускаясь по лестнице, увидел, как наш портье выскочил будто ошпаренный из квартиры домовладельца, громко хлопнув дверью. Он выбежал во двор и начал расшвыривать во все стороны метлы и другие орудия своего труда.
— Маледицьоне! Проклятие! — в ярости кричал Фернандо.— С утра до вечера я гну спину на этих жирных свиней, а теперь мне не хотят дать даже небольшой прибавки! Ведь цены растут, как я буду кормить свою семью? На что куплю им зимнюю одежду?! Маледицьоне! Маледицьоне! Э ун паэзе ди мерда! Дерьмовая страна! Завтра же уезжаю назад, на Юг, домой!
Но конечно же он никуда не уехал. На другой день Фернандо снова орудовал метлой во дворе и аккуратно складывал пакеты с отбросами в черный полиэтиленовый мешок с гербом Римского муниципалитета.