Точку зрения Джулио Аргана разделяют многие другие жители Рима, видные деятели культуры. «Обшарпанным и расхлябанным» назвал его писатель Альберто Моравиа в своей книге «Против Рима». Поэт Эудженио Монтале объявил, что «Рим — это задворки Европы», а писатель Гоффре-до Паризе утверждал, что итальянскую столицу можно сравнить «с каким-нибудь городишком в Турции». Острые на язык жители Тосканы сочинили в свое время едкую эпиграмму:
Сидит немало дураков по городам своим,
Но тот четырежды дурак, кто уезжает в Рим!»
Но вот парадокс. Как бы ни ругали столицу ее жители и их соседи, «вечный город», словно магнит, притягивает к себе людей со всего света.
Почему? На этот вопрос трудно дать однозначный ответ. Что касается туристов, то их влекут развалины Форума, Колизей и другие памятники древности, которыми так богат «вечный город». Но что находят в нем те, кто остается в нем навсегда? Почему об этом городе создано столько легенд? Почему Гёте воскликнул, уезжая из Рима: «Кто видел Италию, и особенно Рим, тот никогда не будет совсем несчастным!»? И в чем, наконец, это «чувство Рима», о котором упоминает Муратов? Да и есть ли оно?
Я задал этот вопрос Джулио Аргану, но он покачал головой: «Чувство Рима? Не знаю... Вероятно, это любовь к городу? Я прожил в нем почти всю жизнь и воспринимаю его как часть самого себя. А сказать, что я люблю самого себя, будет нескромно. Для меня Рим—это...—Арган задумался и подошел к распахнутому окну.— Рим—это Рим! Вот посмотрите, здесь каждый камень—история, каждый камень дышит. Вы чувствуете? Это—аромат истории, аромат веков!»
За окном муниципального дворца, выходящим на изумительную по красоте площадь Кампидольо, тихо умирал день. Теплый ветерок лениво шевелил бордовые с желтым муниципальные флаги на палаццо «Дей сенатори». Лучи заходящего солнца золотили изумрудную плесень на гриве бронзового коня и на плечах оседлавшего его всадника— императора Марка Аврелия. Это единственная конная статуя, сохранившаяся со времен Древнего Рима. После краха империи «языческие» памятники безжалостно уничтожались, но Марка Аврелия ошибочно приняли за императора Константина, сделавшего христианство официальной религией, и благодаря этому он уцелел.