Вот традиционные макароны. Яркие упаковки, разные фирмы, разные этикетки, завлекательная реклама. Но главное для покупателя — цена. Вот эти вроде бы лир на 50 дешевле, значит, их и надо брать. Хозяйки долго крутят в руках коробки, придирчиво рассматривают их со всех сторон. У кажущегося изобилия есть оборотная сторона: трудно не поддаться на заманчивую рекламу, которая нередко обманывает покупателя.
В длинной очереди к кассе выделяются подчеркнуто аккуратно, но старомодно одетые пожилые синьоры в шляпах. Это пенсионеры. Догадаться об этом нетрудно, достаточно посмотреть на то, что у них в тележке: пачка самого дешевого риса, маргарин или небольшая бутылочка оливкового масла. Изо всех сил стараясь сохранить достоинство, старик толкает полупустую тележку к кассе, а потом долго роется в потертом бумажнике, старательно подсчитывая монеты.
— Поскорее, синьор, вы всех задерживаете!— нетерпеливо торопит его крашенная под блондинку, пухлая молоденькая кассирша, зарплата которой зависит от числа обслуженных клиентов.
Пенсионер торопится, краснеет, морщинистые старческие пальцы дрожат, монеты со звоном падают на металлический прилавок.
— У вас не хватает, синьор! — безжалостно громко объявляет кассирша и решительным жестом откладывает в сторону бутылочку оливкового масла. Пенсионер бормочет что-то неразборчивое, поспешно укладывает пакет риса в пластиковый мешочек с эмблемой магазина и торопливо направляется к выходу. Шляпа у него по старой моде кокетливо сдвинута на бок, из нагрудного кармана пиджака торчит краешек белого носового платка, но плечи от стыда низко опущены. Нищета есть нищета. Ее нельзя прикрыть отглаженным носовым платком.